That's Siam. Далее об обезьянах

[guillelme]

При буддийских монастырях живут полуручные обезьяны. От монахов они взяли хоть какое-то понятие дисциплины. Они знают время кормежки, и чинно выстраиваются в очередь за «гуманитаркой» - сначала самцы, потом самки с детенышами, потом молодняк. Хотя в молодняке иногда и пробивается первобытная дикость, и они начинают драться и носиться с визгом; тогда монах, ответственный за кормежку, берет палку и восстанавливает порядок. Но в основном обезьяны соблюдают четкую иерархию. Самки и молодняк держатся отдельно, а самцы устраивают на террасе нечто вроде мужского клуба. Рядом с матерыми самцами крутятся по несколько подросших самчиков, за членство в «клубе» подлизывающихся то к одному, то к другому лидеру. Они выискивают у своего патрона блох 

и даже служат им подушкой.

 

Наблюдали мы очень забавную сценку. На тенистой террасе молодые самцы ублажали большого и матерого макака. Вдруг на террасе появился самец поменьше, но, по всему видать, очень драчливый: ухо надорвано, на боку полузаживший шрам. Не сказав даже «Здрасьте», новоприбывший тут же заехал в ухо лежащему в истоме макаку, тот подорвался на ноги и убежал за балюстраду террасы. Молодые самчики тут же пали ниц перед забиякой, поклонились ему, тот занял место своего изгнанного соперника, а они принялись, как ни в чем ни бывало, выискивать из него блох. Матерый макак наблюдал за всем этим с балюстрады и только изредка показывал средний палец, да и то, когда удостоверивался, что забияка не смотрит в его сторону. Спустя еще какое-то время на террасу пришел седенький и старый макак. Он не мог опираться на переднюю лапку, одним словом, не боец. Но это не помешало всем самцам тут же встать и поклониться ему, после чего все макаки, в том числе и забияка, стали выискивать у него блох, а один из молодых самцов даже предложил себя в качестве матрасика под спинку.

Сексом обезьяны занимаются часто, в любое время дня и очень разнообразно. Правда, секс, за отсутствием предварительных любовных ласк, длится у них недолго. Хотя, как заметили женщины, мужья-профессора точно так же быстро отворачиваются после секса к стенке и засыпают, как и мужья-сантехники, и мужья-инженеры. Зато поражает обилие сексуальных поз у обезьян. Понаблюдав за ними, могу с уверенностью сказать, что человечество не привнесло абсолютно ничего нового в Кама-сутру. Причем затейники делают ЭТО в самых неожиданных местах.

 

 

 

Если Вы хотите некоторое время пожить бок о бок с обезьянами, то нет ничего лучшего, как забронировать домик в Мариин-парке. Это группа необитаемых островов, на одном из которых есть что-то вроде временного (на сухой сезон) лагеря с отелем в виде нескольких бунгало. На этом острове сменно живет команда из десяти тайцев (комендант, спасатели, бармен, работники кафе и отеля), а отель может принять максимум десять отдыхающих. Отдыхающим позволяют заселиться самое большее на три дня. На острове есть гроты, красивая и труднодоступная смотровая площадка, скит, где когда-то жил отшельник, и огромная пещера. И, кроме того, остров входит в архипелаг совсем необитаемых островов, к которым можно подплыть на каяке. На всех островах обитают обезьяны-лангостины. Это обезьянки с белыми разводами около глаз, сперва кажется, будто они в белых масках, как Зорро.

 

Это не человекообразные приматы, а потому считаются менее развитыми, чем макаки. Когда на острова приезжают экскурсии с туристами, лангостины предпочитают отсиживаться на ветвях деревьев. Лишь изредка молодые и любопытные особи осмеливаются пойти на контакт с людьми.

 

Но когда приходит вечер, и на острове остаются только члены команды да гости отеля, вот тогда настоящие обитатели острова полностью вступают в свои права. Они спускаются с гор к человеческому жилью и ведут себя так, словно это их дома, их газон и их кафе. Они устраивали ток-шоу (иногда переходящее в хард-ток-шоу) у нас на веранде или на крыше дома, они занимались сексом на газоне, словом, вели себя, как полноправные хозяева.

 

К несчастью, наше бунгало стояло под разлапистым деревом с какими-то плодами. Это дерево, из-за плодов, и облюбовали лангостины. Период их особой активности приходился приблизительно на 5 часов утра: они скакали по крыше, кидались в шифер косточками от плодов, вели шумные беседы на лавке под окном…

 

 

Обратите внимание на сцуко, избравшее ставень себе за качели. В пять утра!!! Повбывала бы.

У меня сложилось такое впечатление, что лангостины понимают английский язык. Когда мы кричали им насчет их матушки  или посылали их на…, они только хлопали глазками, но когда Credentes выбегала с криками «Bloody monkey» или “Fucking animals”, все племя, испуганно лопоча, с топотом разбегалось. Подозреваю, что тайский лангостины знают еще лучше, потому что к домикам команды они вообще не совались.

 

 

Снимок не удался. Секунду спустя «вьетнамок» Credentes стукнется о ставень (Credentes метила чуть выше). От содрогания ставня обезьяна шмякнется оземь, но, как резиновый мячик, оттолкнется от земли, стены, ставня, взлетит на крышу и потом все племя будет полчаса обсуждать это событие, методично обгаживая нам веранду.

Конечно, можно позавидовать беспечной жизни обезьян. Они, несмотря на опасности, подстерегающие их в дикой природе, несмотря на то, что в некоторых странах Юго-Восточной Азии (не в Таиланде!) люди на них охотятся ради их мозга, считающегося деликатесом, все-таки живут в неутраченном раю – в гармонии с природой. И, хоть некоторые представители homo-sapiens живут в точности как обезьяны, то есть только спят, жрут, гадят и сношаются, представление о конечности их земного существования делают это существование не таким уж идиллическим. Получив более развитой мозг, человек взял на себя крест ощущения чужого на этом празднике жизни. Но, с другой стороны, и утешение, что где-то там, далеко, вне этого мира, есть и наш истинный дом. И с этого пункта наши пути с обезьянами расходятся.