guillelme: (pic#10866811)
 МИХАИЛ ЖИЗНЕВСКИЙ
25 ЛЕТ, АКТИВИСТ, ЖУРНАЛИСТ
БЕЛАЯ ЦЕРКОВЬ (КИЕВСКАЯ ОБЛАСТЬ)
ПОГИБ ОТ ПУЛИ 22 ЯНВАРЯ 2014 ГОДА НА УЛИЦЕ ГРУШЕВСКОГО
 

Величественная осанка, высокий лоб и светлый взгляд. Из одежды — камуфляжная форма, на голове берет, на поясе армейский ремень, на ногах до блеска начищенные ботинки. Сторожевой всегда стоял на входе в палатку УНА–УНСО по правую сторону от сцены Майдана.
Михаил часто смотрел вперед и мечтательно улыбался. Его взгляд был направлен куда-то, где хорошо и светло, даже, когда на улице шел дождь, а небо закрывали сгустки темных туч.
В Украину парень приехал еще в 2005 году. Сам он родился в белорусском городе Гомель. Свободолюбивый Михаил в свои семнадцать лет бежал от режима Бацьки искать счастья в Украине. Сначала он пробовал закрепиться в Донецке, потом в Кривом Роге и Киеве. Наконец он снял жилье в Белой Церкви. Тут нашел работу сварщика и монтажника окон.
Прикладная профессия — лишь способ заработка, поскольку круг интересов Михаила был намного шире: история, мифология, военное дело и рыцарское движение. Отсюда и позывной Михаила — Локи — в честь бога скандинавской мифологии.
Белорус давно не видел своих родителей, и этой весной планировал впервые за много лет посетить родной Гомель. 22 января утром он, как всегда улыбающийся, вышел из палатки, поправил полы куртки и берет, и быстрым уверенным шагом направился к улице Грушевского…



а уже в девять утра ему в сердце попала пуля для охотничьего ружья. Медики были бессильны.
Смерть Михаила Жизневского стала настоящим шоком для участников мирного протеста и предвестницей дальнейших жертв озверевшего режима. К сожалению, так происходит - первыми уходят из жизни  самые смелые, те, кому есть что терять, но которых чувство справедливости всегда толкает на передовую.
На протяжении последних недель Михаил собирал информацию для газеты «Соборная Киевщина». Но Локи суждено было написать нечто более важное: собственной кровью белорус навсегда вписал свое имя в историю Украины.
Михаил Жизневский не дожил до двадцати шести лет только четыре дня. Именно в день его рождения состоялась панихида по погибшим. Ни Михайловский Золотоверхий, ни подворье монастыря не смогли вместить всех, кто пришел попрощаться с героем. Длинная похоронная процессия растянулась по улицам Киева. На панихиду пришло около 10 тысяч человек. И среди них – две пары заплаканных девичьих глаз – сестры и девушки Михаила. Когда гроб с телом Локи несли через Майдан к баррикадам на Грушевского, люди скандировали: «Герой!» и «Пусть живет Беларусь!»
Героя Небесной Сотни похоронили вечером 28 января на кладбище около села Стяг Труда в Гомельском районе Беларуси. Перед погребением тело накрыли флагом УНА-УНСО, а гроб — историческим национальным стягом Беларуси.
Улыбающийся, мужественный и справедливый – таким был при жизни Локи, и именно таким его будут вспоминать миллионы украинцев.








 
guillelme: (Default)
 Вероятно, сегодня я не буду оригинальной. Тысячи львовян, да и не только они, но и многие украинцы, вспоминают этот день. Он вошел в Историю как "Скниловская трагедия".
На львовском аэродроме (в районе Скнылив) должно было состояться воздушное шоу.  А еще там должен был быть концерт. Народу там собралось тысяч с десять. 
И вот по вине двух долбо...вов всё это и произошло. Два пилота, Владимир Топонар и Юрий Егоров, исполняя "петлю", взяли слишком низко. Самолет зацепился за дерево, а два бравых пилота, два 3,14-дораса (другого эпитета они не заслуживают) катапультировались, предоставляя машине лететь, куда ей вздумается. Самолет стукнулся о землю,

Скнилівська трагедія: 15 років по тому

перевернулся, сбил по пути два стоящих на летном поле самолета, врезался в толпу зрителей и взорвался. Этот кадр еще показывает людей живыми. Тогда погибло 78 человек, из них около тридцати - дети.

Скнилівська трагедія: 15 років по тому

Более пятисот людей было ранено, десять остались инвалидами на всю жизнь.

Скнилівська трагедія: 15 років по тому

Приземлившихся пилотов еле удалось спасти от линчевания. Следствие выявило, что самолет заменили другой маркой и слишком много залили в бак горючего. Пилоты должны были бы учесть это при выполнении фигуры высшего пилотажа. Но не учли. Они должны были увести машину вдаль от толпы. Но вместо этого трусливо катапультировались еще до того, как самолет стукнулся о землю.
Теперь рядом с этим местом построена часовня, посвященная жертвам Скниловской трагедии. Сегодня там состоялась панахида. 

Лично я не была на Скниловском аэродроме в тот субботний день. Я, как сейчас помню, была в Карпатах, в Яремче. Вечером, когда мы с друзьями вернулись с прогулки по горам в дом, который снимали, наша хозяйка с порога заявила: "Львовяне, знаете что случилось?" И пересказала всё, что слышала из новостей. Мы бросились к телефонам. Обзвонили по адресной книге всех знакомых. У меня только одна подруга была в тот день на авиа-шоу. Она ходила туда вместе с маленьким сынишкой. Двухлетний Степан сказал по дороге на аэродром, словно предчувствуя что-то: "Пойдем, посмотрим, как самолетики падают". Но за пять минут до катастрофы ему захотелось "пи-пи". И подруга повела его в туалет. Как хорошо, что он не стал терпеть. Потому что иначе он бы в этом году не окончил школу.
Кстати, ни одному человеку, пострадавшему вследствие Скниловской трагедии, государство не выплатило никакой компенсации. Только одна девушка, Анастасия Михно и ее бабушка, потерявшие кормильцев семьи, "достучались" до Страсбургского суда. Он постановил, что государство Украина должно выплатить им 3600 евро моральной компенсации и 360 евро возмещения. судебных расходов.



 
guillelme: (pic#10866805)
 149 (9). Знамения и чудеса

 

Название серии полностью отражает ее содержание. Чудеса и фокусы преследуют героев на каждом шагу. Но ортодоксальные Церкви остаются верны себе – те же волки в овечьей шкуре, какими были в период Средневековья и во времена сжигания ведьм.

А что было дальше? )
guillelme: (Default)
 В середине июля 2007 мы отправились на Шацкие озера. Это место находится возле украино-беларуско-польской границы. Шацкие озера - общепризнанный «курорт для бедных» из Западной Украины. Не помню уж, что побудило нас поехать туда, наверное, желание показать Берте те места. Дислокацию в Свитязе мы меняли дважды. Бедные в нашей стране, увы, вовсе не интеллигентные, и под словом «отдых» часто понимают беспробудное пьянство. Зато во второй раз с жильем нам повезло. Мы жили в мансарде настоящей сельской хаты, а не в сарае, которые занимающиеся этно-туризмом сдают приезжим. В подворье жили также лошадь, гуси, прочая живность.

 


Мы завтракали на свежем воздухе. Завтрак состоял, в основном, из кофе, поскольку остальной хавчик выпрашивали Берта да наглые хозяйские гуси.

ниже еще фотки )
guillelme: (pic#10866811)
 ВЛАДИСЛАВ ЗУБЕНКО
22 года, железнодорожник
Город ХАРЬКОВ
УМЕР ЧЕРЕЗ ВОСЕМЬ ДНЕЙ ОТ ПУЛЕВЫХ РАНЕНИЙ, ПОЛУЧЕННЫХ 20 ФЕВРАЛЯ 2014.

«Завари покрепче чаю,
Отгони дурные сны.
Я боюсь — я понимаю.
Все тревоги не важны», —
когда-то так написал один из героев Небесной сотни Владислав Зубенко. 18 февраля Влад готовился к поездке в Киев. Отец помагал ему собирать вещи.Влад в последний раз поговорил со своим дедушкой. Он решительно собрался ехать в Киев. 19 февраля вечером Влад позвонил отцу и сказал, что засчитан в одну из сотен Самообороны. А уже на следующий день он перестал отвечать на звонки, потому что оказался в больнице с тяжелыми ранениями.
Пуля 5,45 мм оказалась беспощадной к молодому талантливому юноше. У Влада были повреждены почки, печень, легкие, диафрагма, спинной мозг. Врачи удалили часть печени и готовили Влада к дальнейшему лечению в Израиле или Германии.
Влад боролся за жизнь восемь дней. Рядом были отец и младший брат Тихон.

Влад часто приходил в сознание. Жестами показывал, что борется. «Мы даже обнялись один раз. Несмотря на свое состояние, он немного приподнялся, стараясь обнять меня»,— вспоминает брат. Тихону и сейчас тяжело осознать, что Влада больше нет. Самого близкого человека, который был рядом в тяжелейшие часы его жизни, утратил и отец.
Умный, деятельный и неравнодушный — таким Влада знали все: друзья, родственники, учителя, одноклассники. Он отлично учился, писал стихи, принимал участие в олимпиадах и конкурсах. С десятого класса возглавлял школьное самоуправление, позже принимал участие как волонтер в программах по пропаганде здорового образа жизни, был игроком спортивной версии игры «Что? Где? Когда?». С красным дипломом окончил Харьковскую железнодорожную академию.
Настоящй рыцарь, Влад увлекался исторической реконструкцией, одев доспехи, принимал участие в рыцарских турнирах в Украине и за рубежом.

Его репортажи об этих событиях были опубликованы в студенческой газете. Он очень любил читать, временами тратил на книжки последние деньги.
В непростое для страны время Влад не мог оставаться в стороне. Вместе с братом Тихоном он приходил на майдан в Харькове, даже выступал с речами, высказывая свое горячее желание справедливости. А потом поехал в Киев...
Какое яркое будущее ждало бы Владислава Зубенка, если бы его не оборвала жестокая пуля?..
Помочь брату Героя Небесной Сотни Тихону Виталиевичу Зубенко можно через карту ПриватБанка: № 5168 7553 6755 9354.
guillelme: (Default)
 148. (8) Удивительный Малини

 

В маленьком калифорнийском городке организатор шоу, еще не зная, что он вляпался в большую аферу, приглашает фокусника Малини развлечь публику несколькими трюками. Тот начинает выступление с элементарных фокусов. Агрессивно настроенный зритель задиристо критикует его искусство. Тогда Малини обещает показать «весьма опасный» фокус, говоря, что после него выжить удавалось немногим. И выворачивает шею на 360 градусов. Публика аплодирует, агрессивный зритель , швырнув банку из-под кока-колы в урну, уходит, и Малини триумфатором покидает сцену. Интересное началось потом.

И что же было потом? )
guillelme: (pic#10866811)
 НИКОЛАЙ ДЗЯВУЛЬСКИЙ
56 ЛЕТ, УЧИТЕЛЬ
ШЕПЕТОВКА (ХМЕЛЬНИЦКАЯ ОБЛАСТЬ)
ПОГИБ 20 ФЕВРАЛЯ 2014 ГОДА НА УЛИЦЕ ИНСТИТУТСКОЙ.
Свободовец Николай Дзявульский отправился в Киев сразу же после силового разгона студенческого митинга на Майдане Независимости 30 ноября.  С  тех  пор  домой,  в  Шепетовку, приезжал всего пару раз — на Рождество и Новогодние праздники.
Впрочем,  и  в  эти  дни  родные  — жена,  дочь  и  внучка  —  его  практически  не  видели.  Все  свое  время Дзявульский — учитель по профессии и  гражданский  активист  по  призванию — посвящал общественно­политической деятельности.
«Дома  его  не  было,  —  вспоминает дочь Оксана о последних приездах отца. — Он встречался с людьми, организовывал  Вече.  Представляете,  в Шепетовке, этом глухом и слепом городке, он собрал на Вече три тысячи человек!»
Дзявульский  родился  в  России,  в Красноярском крае, в семье репрессированных украинцев. Ему было четыре года, когда родители вернулись из ссылки в Украину. Возможно, именно эта  семейная  история  и  сделала  его искренним  патриотом  своей  страны, свободу  и  независимость  которой  он отстаивал всю жизнь.
Электромонтер, студент пединститута, учитель географии и биологии, заместитель директора школы, депутат  горсовета  —  такой  была  мирная жизнь  обитателя  сорокатысячной Шепетовки.
Одновременно  Дзявульский  возглавлял  то  Шепетовский  союз  предпринимателей,  то  местную  ячейку партии «Собор», то отделение Общества  политузников,  репрессированных и членов их семей. В последние годы  стал  членом  Всеукраинского объединения  «Свобода»  и  помощником  народного  депутата  Игоря  Сабия.
Неудивительно, что с самого начала антиправительственных протестов Дзявульский оказался в числе тех, кто ратовал  за  евроинтеграцию.  Он  организовывал акции в ее поддержку, а также  митинги  против  действующей власти.
Приехав  в  Киев  в  первые  же  дни Евромайдана, Николай постоянно находился в эпицентре событий. Лично встречал,  провожал  и  опекал  земляков  из  Шепетовки,  приезжавших  на Майдан.  Жил  со  своей  сотней  в  Октябрьском дворце.

Утром 20 февраля на улице Институтской  пуля  снайпера  попала  Николаю Дзявульскому прямо в серце.
Сегодня  в  Шепетовке  56-­летнего учителя, героя Небесной сотни, вспоминают  как  человека,  который  искренне мечтал изменить свою страну. Патриота,  который  пытался  привить молодым мысль о том, что никогда, а тем более сегодня, ни один украинец не  имеет  морального  права  стоять  в стороне от судьбы своей страны. Дол­ жен  забыть  отговорку  «моя  хата  с краю».
guillelme: (Default)
 
Город Камбре существовал еще в 4 веке н.э. Когда римляне пришли сюда, он был заселен кельтским плменем нервиев. А когда с востока на Римскую империю стали напирать варвары, был построен "Лимес" - цепь укреплений. И одно из таких укреплений было в Cameracum, т.е. в современном Камбре. Где-то в это же время на земли нервиев пришло христианство. А поскольку укрепленный римлянами город стал столицей вместо подупавшего Баве, то здесь было учреждено епископство.
В эпоху Меровингов Камбре даже затмил Аррас. Но потом с Римской Церковью случилось то, что случилось, духовенство стало претендовать на светскую власть, а горожане Камбре, в свою очередь, стали сражаться за свои права. 
Так, побывав в королевстве Лотарингия, в составе Западно-Франкского королевства, и даже в собственном графстве Камбрези, где был столицей, Камбре стал принадлежать Священной Римской империи с начала 13 века и вплоть до 1677 года.

В 958 году в Камбре была образована одна из первых в Европе коммун. Горожане неоднократно восставали против власти епископа, эти восстания подавлялись, и в 1226 году жители Камбре отказались от своих прав и признали власть епископа в обмен на сохранение некоторой свободы в управлении городом.
Как это бывает со средневековыми городами, его архитектуру спас... упадок. Соседний Брюгге поднялся и превратился в развитой экономический центр. А жители Камбре обеднели. У коммуны не было средств рушить старое (что в те времена означало "плохое") и строить новое. А потому город дошел до нашихдней в своем среневековом виде. Конечно, Испания, долгое время владевшая Камбре,построила там немало зданий. Испанская архитектура, как по мне, немного странно смотрится на фоне серго и хмурого северного неба (да и дубак там стоял, как для конца мая,псячий), но эти витиеватые купола переплетаются со зданиями из темного кирпича.
Сохранились ворота города - Парижские

 и Нотр-Дам,



колокольня (беффруа), которая входит в список ЮНЕСКО,
несколько средневековых башен из укреплений,

Шато дель Сель. 
И, конечно, множество каналов ишлюзов на реке Шельде.


 
guillelme: (Default)
  Орисон

 Люблю, когда режиссер «Х-файлов» «откапывает» кого-то из персонажей первых сезонов и рассказывает их дальнейшую историю. Так, герой серии «Неотразимый» (кажется, 13-той во втором сезоне), чокнутый фетишист Донни Пфастер, вновь «всплыл» в повествовании. Он отбывал пожизненное в тюрьме в штате Иллинойс, куда его упрятали Малдер со Скалли. У последней были на то личные мотивы. Ведь Пфастер, питавший нездоровую страсть к рыжим волосам и женским пальцам, чуть было не снял с нее скальп. Фетишист тоже запомнил Скалли – ведь она была единственной жертвой, которой удалось улизнуть от него.

А что было дальше? )
guillelme: (Default)
 ГЛАВА 56

 

         ПАМЬЕ – 12 АВГУСТА 1324 ГОДА

 

Когда я eл эmот благословленный хлеб и пил это вино, Пейре Отье взял книгу из бумаги в переплете из красной кожи и, держа ее открытой в руках, сказал мне такие слова: «Сын мой, ты должен стать человеком добрым и честным, и никогда не совершать лжи, но сделаться добрым христианином», и другие слова, которые я уже не помню. Но тут кто-то постучал в двери […] Я не знал того, кто вошел. Тогда еретик сказал мне: «Поднимись, возвращайся и поприветствуй от моего имени мессира Гийома Гилаберта, моего кузена…

Дополнительные показания Гийома Травье из Верден перед Жаком Фурнье (22 апреля 1325 года).

 

На заре, в воскресенье, 12 августа 1324 года, люди Мура собрались в общей зале замка Аламанс. Ни те, кого сожгли живьем или посмертно. Ни осужденные на тесный Мур, сгнившие или еще гниющие в кандалах. Ни даже осужденные на широкий Мур, получившие легкий приговор, избегнувшие застенков и надеявшиеся однажды выйти. Все остальные. Раскаявшиеся и подтвердившие свое признание, получившие отпущение грехов и ждущие, чтобы им объявили приговор. И даже упорствующие, которые еще недостаточно признались, и сопротивление которых рассчитывали сломить. Сегодня их ожидало назидательное и поучительное путешествие. Здесь появились также новые лица, которых еще не видели в общей зале. Стражи по очереди приводили по трое мужчин к источнику во внутреннем дворе, чтобы они помылись в преддверии церемонии. Пейре Маури нечаянно толкнул плечом печального старика и извинился.

Read more... )
guillelme: (Default)
 Гуляя по холмам Львова, вот уже который день слышу гул, доносящийся из исторического центра. Это город отмечает свою 761 годовщину. Удивительно, что с днем основания Львов как-то определился - это 5 мая, День Св. Георгия, поскольку кафедральный собор УГКЦ посвящен Юрию, а вот с годом полная неразбериха. Но об этом - в другом посте. 
Я вспомнила праздник города 2009 года, который я провела...
Одним словом, захотелось мне сделать собственный репост.

Вот в Украине повелась традиция избирать Спасателя года, и по этому поводу я не могу упустить возможности рассказать историю, которая приключилась со мною в мае этого года – историю, в равной степени забавную, так и поучительную, ибо она проливает свет на нынешнюю подготовку кадров наших спасателей.

            Итак, событие, произошедшее 5 мая нынешнего года, усугублялось тем, что это день святого Георгия-змееборца, а святой Юрий (так его называют в народе) – покровитель города Львова, и это давало жителям (преимущественно представителям пролетариата) отличный повод выпить.

            
 

Свернуть )

В тот день Гильельма возвращалась домой с покупками, когда увидела, что из подвальных окошек соседнего подъезда ее же дома валом валит дым. Кучка соседей и праздно глазеющих сообщили, что уже вызвали МНС-ников (службу спасения, то есть) и они с минуту на минуту должны прибыть. А у Гильельмы в то утро удрала на улицу кошка, и она, понадеявшись, что дым выкурит беглянку из подвала, решила занести сумки домой и выйти ее искать. Гильельма спокойно доехала лифтом на пятый этаж, поставила сумки и вернулась в лифт. Но, нажав на кнопку первого этажа, ей удалось проехать всего два метра, как лифт внезапно замер, а свет погас. Гильельма, конечно, тут же вспомнила  - увы, слишком поздно! - правила пожарной безопасности, запрещающие пользоваться лифтом во время пожара, но, размышляла она дальше, пожар то не у нас, а в соседнем подъезде. Почему тогда кто-то вырубил электричество во всем доме (огромном П-образном здании, состоящем из 8 подъездов)? Незнание и темнота угнетали. Вероятно, пыталась мыслить логически Гильельма, прибывшие МНС-ники выключили электричество во всем доме, боясь, что огонь в подвале перейдет на проводку. Тогда – think positive – остается только дождаться тушения пожара и лифт снова оживет. Или, может, электричество выключили перестраховщики, думая, что лучше перебдеть, чем недобдеть. Тогда надо дождаться, пока на лестничной площадке появится кто-то из соседей и попросить, чтобы свет включили, хотя бы на время, чтобы лифт доехал до первого этажа. Расчет Гильельмы на скорое сообщение с внешним миром оказался верным. Очень скоро на седьмом этаже, открылась дверь, и женский голос заорал: «И кто это выключил свет? Что за безобразие!». «Тетя Галя!» - завизжала Гильельма что было сил – «Я застряла в лифте! Позовите, пожалуйста, дворничиху. Она там, во дворе, смотрит на пожар». «Какой такой еще пожар?» - спросила соседка, явно предвкушая интересное зрелище. Пришлось объяснять. Выслушав, задав пару уточняющих вопросов (где горит? что горит? у кого горит?), прочтя мне моралите, что я еще не в том возрасте, чтобы ездить лифтом и нужно ходить ногами в качестве профилактики геморроя, она, наконец, протопала вниз.

            Прошло минут двадцать (зрелище чужого пожара, как известно, завораживает, особенно пенсионеров). В это время нос Гильельмы занюхал нечто зловещее: едкий дым стал просачиваться сквозь дырочки, прорезанные внизу стенок кабинки, и этого дыма становилось все больше и больше. Гильельма никогда не бывала в подвале дома и зря: ибо подвал – общий, то есть не имеет перемычек, как жилые подъезды. Таким образом, пожар распространившись в подвале соседнего подъезда, стал дымить и непосредственно под шахтой лифта. Горячо благодаря Бога, что лифт не успел доехать до второго этажа, где бы Гильельма поджарилась, словно цыпленок в духовом шкафу, она судорожно сняла кофту и штаны, и попыталась заткнуть ими отверстия внизу кабинки. Это помогло, но не очень. Тогда Гильельма изо всех сил стала раздвигать дверцы кабины, в результате чего образовалась узкая щель, но дальше дверцы стали, как вкопанные. Радуясь и этому результату, Гильельма просунула нос в щель. В коридоре по майскому времени уже были распахнуты окна, дул свежий сквозняк, и Гильельма решила, что дела не так уж плохи, и можно вдыхать воздух оттуда, из коридора, покуда не подоспеет помощь.

            Прошло еще как минимум минут десять, в течение которых Гильельму окутывали, словно восточного божка, клубы дыма, как у лифта не послышались два голоса – соседки и дворничихи. «І що то робити?», - восклицал плаксивый голос дворничихи, - «Нині Юрія, ліфтер певно вже ся напив…». «И понесло же тебя в лифт!» - вторил ей сердитый голос соседки. «Пані Марія, увімкніть, будь ласка, світло» - пытаясь дышать экономнее, попросила Гильельма. Но из объяснений дворничихи явствовало, что электричество она включить не может, потому что его выключили МНС-ники. Она решила позвать кого-то из них, чтобы они извлекли Гильельму из лифта вручную.

            Прошло еще минут десять, после чего Гильельма сделала радостное для себя открытие: дым уже перестал змеей вползать в кабинку. Она одела штаны и села на кофту – уж очень дрожали от волнения ноги. Еще через пять минут по лестнице загрохотало так, что казалось, вся Служба-101 города Львова спешит Гильельме на выручку, да еще и на подкованных конях. Однако оказалось, что их было только двое. Они бойко рапортовали, что очаг возгорания ликвидирован. Потом полоску света в дверях лифта закрыл сначала один глаз, потом второй. Далее произошел монолог, который я, для пущей колористики, привожу языком оригинала:

            - Жіночко, з Вами усе добре?

            - Ні. Чого ж доброго в сидінні у ліфті?

            - Але у Вас нема клаустрофобії?

            - Та ніби нє…

            - Тож Ви не в істериці?

            - Поки що. Але зараз буду від ваших запитань. Ви будете мене звідси витягати чи що?

            - Пані, - раздался другой мужской голос, - електрику ми увімкнути не можемо, бо на це треба дозвіл іншої комісії, яка має перевірити справність проводки. Ну, з цими… амперметрами, знаєте? Вона має прибути сьогодні, а може завтра, бо нині Юрія… (Ё… ть! - Подумала Гильельма. - Страна непуганных идиотов!) Але ми, - тут голос приобрел крайнюю патетичность, - Ми, пані, Вас визволимо!

            Наверное, мальчик насмотрелся Бондианы, - подумала Гильельма. – Ну по мне, хоть Джеймс Бонд, хоть Человек-Паук, даже пусть Юрий-змееборец, только бы сделал что-то, а не молол языком.

            - Давайте, - сказала она вслух. – Бо вже несила чекати.

            Вручную, это значило буквально вручную. Оба спасателей ухватились за дверцы и стали их растягивать в разные стороны. Долгое время слышалось лишь сопение под аккомпонемент женского хора, который, как в античной трагедии, выводил жалостную литанию к небесам: І що ж то робити? И понесло же тебя в лифт! Позже к этому хору присоединился голос пришедшей Credentes: Это ты там? А как ты туда попала? А почему вы ее не освободите? А почему так долго морочаетесь с этими дверьми?

После двадцати минут бесплодных усилий один из Спасателей пошел за ломиком. Потом спасатели по очереди проводили ломиком вдоль периметра дверей, не знаю уж, в поисках чего. Затем второй Спасатель пошел за схемой лифтовой кабинки. Вернувшись, Спасатели стали шарудеть ломиком вверху дверок, но реакция была все та же – нулевая. Временами Патетический Спасатель начинал заводить со мною душеспасительные беседы, убеждая не волноваться, что в сопровождении скорбного женского трио звучало неубедительно.

            Спустя два часа, а может и больше времени с сидения Гильельмы в лифте, Credentes внесла конструктивную пропозицию: «А может, позвонить лифтеру?». По инерции повторив три раза «Нині Юрія, ліфтер певно вже ся напив…», дворничиха, все же, оправилась звонить. И через некоторое время послышался осипший голос:

-І шо ту сі стресло? Де та пані? (Что тут стряслось? Где эта госпожа?)

- Я тут! - вскочив на ноги, завопила Гильельма.

- Ага, ясненько, - флегматично заметил голос, и шаги прошлепали на пятый этаж.

Не прошло и секунды, как дверцы кабинки распахнулись одновременно с дверцами шахты на пятом этаже. Мой спасатель смотрел на меня сверху мутным взглядом. Но в проем, открывшийся между кабинкой и полом 5-го этажа я могла просунуть разве что руку. Большинство кабины было все же на 4-м этаже.

-Йой, панусю, я сі дуже вибачєю, - сказал лифтер. – Оден момент.

Он спустился этажом ниже и снова через секунду дверцы распахнулись. Два высоких молодца в крагах, касках и мундирах простерли ко мне свои сильные длани. Но глаза  несколько прокопченной Гильельмы смотрели с благодарностью не на них, а на лысоватого, мешковатого мужчину в обтрепанном свитере. Ведь именно он, еле стоя на ногах (прогноз дворничихи насчет его состояния сбылся на все 100 %), одним легким, неуловимым тыком сделал то, чего не могли сделать два якобы профессиональных спасателя с ломиком.

И вот, что касается выбора Спасателя года, то не знаю как по мужественности и силе с отвагой, но в номинации «Профессионализм» я отдаю свой голос лифтеру нашего участка. Не он – сидеть бы Гильельме в лифте целые сутки.
guillelme: (Default)
 ГЛАВА 55

 

         АЛАМАНС, ПАМЬЕ – 7 И 8 АВГУСТА 1324 ГОДА

 

Item, поскольку прегрешения Пейре Маури из Монтайю были в большей степени выявлены публично, но их полный перечень нами был прерван по причине его многословия и продолжительности изложения, все вышеозначенные советники решили объявить его раскаявшимся еретиком и вынести ему приговор тюремного заключения в тесном Муре.

Постановление совещания инквизиторов, имевшего место в епископском престоле в Памье (9 августа 1324 года).

 

 Через месяц – утром 7 августа 1324 года – все, кто находился в застенках и в камерах, были выведены из них. Их собрали в общей зале замка Аламанс. Они вновь увидели друг друга, встретились. Грязные и оборванные, исхудавшие и дрожащие, с глазами, ослепшими от света и широко раскрытыми от страха. Люди Мура. Не умершие на костре. Не осужденные, сгнившие или все еще гниющие в кандалах, не обвиняемые, отказавшиеся сотрудничать: но те, кто только должен был пойти в топку. Те, кто ожидал своего приговора, кто во время слушаний последних недель признался и отрекся. Они встретились, испытывая отчаяние и стыд. Братья и сестры по судьбе и крови. Связанные узами разорванной дружбы. Те, кто доносил, и те, на кого доносили. Запуганные ренегаты и лжесвидетели. Готовые на все, чтобы выжить, чтобы истово драться за свою жизнь. Собаки и волки. Те, кто получил свою плату от Инквизиции, и кто воздержался от нее. Сыны и дочери Несчастья. И если стража не будет этому препятствовать, осмелятся ли они заговорить друг с другом?

Пейре Маури сделал шаг в сторону своего брата: Жоан едва уловимо отпрянул. Двое братьев Маури, старший сопротивлялся, младший сломался. Пейре защищал своих близких, Жоан струсил. Пейре описал добрых людей в их достоинстве, Жоан их предал. Пейре лгал, чтобы не компрометировать верующих, Жоан впал в отчаяние и выдавал их. Оба они знали друг друга слишком хорошо, чтобы не понять этого с первого взгляда. Но жест Пейре был более решительным. Он приблизился к Жоану, он обнял его, прижался к нему. Почувствовал, какой тот худой и напуганный.

Но вот их уже разлучили и разделили на две группы. Жоан ушел с первой. Им связали руки и вытолкали наружу, где их ожидали солдаты. Их увели в Памье. Пейре остался в Аламанс, в общей зале, с несколькими мужчинами. Женщин увели на верхний этаж. Ему показалось, что он видел свою сестру Раймонду, держащую под руку добрую Раймонду Белот из Монтайю. А в той группе, которая удалялась по направлению к Памье, недалеко от брата Жоана, он увидел высокую сгорбленную фигуру со впавшими боками и преждевременно поседевшими волосами – не Бернат ли это Клерг, бывший бальи общины? Брат кюре Пейре Клерга, умершего в тюрьме три года назад.

Вечером все призраки вновь собрались. Те, кто вернулся из Памье, и те, кого отведут туда завтра. Мужчины собрались на первом этаже, женщины наверху. Люди Мура. Вернувшиеся из Памье коротко рассказали о том, что их исповеди были публично прочитаны нотариусами, и они должны были публично подтвердить свои признания. Они были угнетены и озирались по сторонам. Теперь все всё знают. Всё открылось. Те, на кого донесли, не осмеливались роптать, но сжимали кулаки. Доносители молчали, опустив головы. И только Бернат Клерг не прекращал стенать громким голосом. Пока Мэтр Марк Ривель, стражник Мура, не подошел к нему, не потряс его за плечо и не приказал ему успокоиться. Но даже когда тюремщик, наконец, не схватил этого отчаявшегося человека за локти и не поволок по лестнице к застенкам, тот все еще продолжал кричать:

 - Вы все трусы и предатели! Какую блевотину вы извергли на меня и моего брата! Если из-за вас меня сожгут как рецидивиста, вы все отправитесь на костер вместе со мной!

Пейре подошел к Жоану и прижался плечом к его плечу. Жоан зарыдал.

 

На следующее утро, в среду 8 августа 1324 года, заря над равниной была такой серой, как если бы три дня дул ветер отан. Вторая группа кающихся, в сопровождении солдат, отправилась в Памье. Со связанными руками, как и положено. Их было одиннадцать, шедших гуськом, четыре женщины и семеро мужчин. Среди мужчин было двое клириков, на головах которых виднелись следы тонзуры. Пейре Маури никого здесь не знал. Из всей колонны ему были знакомы только две женщины. Его сестра Раймонда, которая, казалось, пришла в ужас при виде его, словно встретила привидение, и когда он поворачивался к ней, она бросала на него жалобные взгляды. Там была также добрая Раймонда Лизье, вдова Арнота Белота, с которой он обменялся мрачными ухмылками. Две фигуры из Монтайю. Раймонда Марти, еще красивая и кругленькая, с лицом, опухшим от слез, но еще во вполне приличной одежде. Ее руки были связаны так, как если бы она молилась. Он понял, что ее не так уж давно арестовали. Раймонда Белот шла позади нее, словно бы ее поддерживая. Лицо ее было насуплено, чепец съехал набок, одежда в лохмотьях, вся грязная. Видно было, что она долго сопротивлялась. Еще одна женщина, с мутным взглядом, не была полностью незнакома Пейре. Ему казалось, что он ее где-то встречал. Еще одну он не знал. Так же, как и шестерых мужчин. Ни четырех мирян, ни двух клириков.

С них сняли путы только в епископской комнате, где через стекло пробивался серый утренний свет. Их выстроили возле стены, в глубине залы. Напротив большого, пустого возвышения, над которым висело золоченое распятие, и стоял пюпитр с открытой книгой Евангелий на нем. Тяжелый плафон давил на них, тех, кто томился ожиданием. Туда-сюда по коридору сновали солдаты, иногда шмыгал какой-нибудь монах. Мэтр Марк Ривель время от времени приоткрывал входные двери и просовывал туда голову. Он был пышно разодет в темный блестящий бархат, а его красное лицо казалось надутым от важности.

Наконец, стала входить процессия, во главе которой шли двое мальчиков из хора, несущих кадильницы. С десяток молчаливых людей с высокомерным выражением лица стали занимать места на трибуне напротив дрожащей группки кающихся. В центре ее находились двое инквизиторов – крупных, импозантных, неподвижных. Белый монах и Проповедник. Монсеньор Жак Фурнье, епископ и инквизитор Памье, по своему обыкновению одетый в цистерцианскую рясу. Возле него, худой и высокий, в доминиканском хабите, Брат Жан дю Пра, инквизитор Каркассона, сменивший на этом посту святой памяти Брата Жана де Бона. Вокруг них – еще трое доминиканцев, среди которых был Брат Гайлард де Помьес, и двое мирян в качестве свидетелей – Мэтр Марк Ривель и мессир Раймонд де Баньюльс, прево Рабата. Не говоря уже о двух нотариусах, среди которых Пейре Маури узнал Мэтра Жоана Страбода. Инквизиторский церемониал – длинный и сложный, юридический аппарат этой игры плохо маскирует реальность трагедии – в нем смешаны обычная практика трибунала и требования к исповедникам. Юридически, от одиннадцати обвиняемых требуется принести коллективную присягу, и они вместе должны заявить о том, что будут говорить всю правду в области ереси, как о живых, так и о мертвых. Потом каждого из них, лично, вызывают перед впечатляющей толпой судей, свидетелей и нотариусов, выслушивать в романском переводе публичное изложение их признаний и исповеди, для того, чтобы подтвердить и юридически закрепить сказанное, после чего один из нотариусов может окончательно скрепить своей подписью всё вышеперечисленное. После этого от кающегося вновь требовали лично принести присягу на Евангелии, и под этой присягой торжественно заявить о том, что сего дня и сего числа от подтверждает свою таким образом изложенную исповедь. Перед всеми светскими и религиозными свидетелями и перед десятью другими кающимися. Все должны знать, миряне и кающиеся: святая Инквизиция соблюдает все формы гражданского и канонического права. Ничего общего с произволом некоторых сеньоральных судов. Инквизиция представляет собой абсолютный порядок. Общественный порядок и порядок Божий. Она его воплощает. Потому ни один обвиняемый, ни один осужденный не может протестовать, не может жаловаться.

 

Оба клирика были вызваны первыми, со своими заросшими тонзурами, в темной, несвежей одежде. Потом четыре женщины. И, наконец, пятеро мужчин. Пейре Маури был последним. У него было время наблюдать, слушать. День был долгим. К счастью, они позволили кающимся, ожидающим своей очереди, присесть на лавку. Только тот, кого вызывали, должен был выйти на несколько шагов вперед и стоять с непокрытой головой, в центре всех взглядов. Власти смотрели на него, определяя по его лицу с высоты своего положения меру его страха, искренности, растерянности. Его десять товарищей видели только его спину. Только по его опущенным плечам и прерывающемуся дыханию они могли определить его чувства.

Первый вызванный клирик был человек маленького роста и неопределенного возраста, с седеющими волосами и бегающим взглядом. Его спина и фигура выглядели жалостливо приплюснутыми. Его темная сутана на спине была покрыта белесыми пятнами. Его имя было Гийом Травье. Полученная от него исповедь, которую ему зачитали и которую тот должен был подтвердить, была не более чем гнусной аферой лжесвидетельства. Этот человек использовал свое положение клирика для осуществления личной мести. Из-за его лживых махинаций в ночь Мура отправили двух именитых людей из Акса и трех жителей Вердена, на которых он держал зло. Его опущенные плечи сотрясались от рыданий и слез стыда. Он принес присягу с характерным для клирика голосом. Он говорил латинскими словами. Лица Монсеньора Памье и Брата Жана дю Пра превратились в ледяные маски. Правосудие Церкви по отношению к ее паршивым овцам должно быть еще более безжалостным и суровым.

Дело другого клирика, Арнота де Верньоля, подняло волну отвращения среди монахов и юристов, и заставило трепетать подавленных кающихся. Этот изящный и красивый человек, с оттенком какого-то элегантного упадка - некая мягкость движений сквозила в нем под смятой одеждой – был отпрыском хорошей семьи из Памье. Будучи помощником диакона и негодным насельником монастыря Братьев-Миноритов, он имел дом в городе и загородный дом, с дорогой мебелью и шикарной посудой, слугами и служанками, и целой библиотекой. Он признался и исповедался в содомском грехе, и сухо подтвердил это. Каковой грех совершал и повторял с некоторым количеством студентов, чаще всего привлекая их предложением исповедать последних. А ведь он не был священником и богохульно узурпировал власть отпускать грехи.

Подавленный смешок пронесся по зале непонятно откуда. Возможно, из коридора, где стояла стража. Монсеньор призвал к порядку. Он произнес слово «ересь».

О настоящем преступлении ереси, первом, которое рассматривал трибунал, вопрос зашел только касательно двух женщин из Монтайю. И еще потом той, третьей, о которой Пейре думал, что он ее уже где-то видел. Его сестра Раймонда, жена Гийома Марти, первой появилась в уничижающем круге взглядов. Затем Раймонда Белот. Странный образ Монтайю из тумана и пепла вдруг окружил Пейре и поселил боль в его сердце. Он не узнавал больше этой Монтайю. Он понял, что инквизитор собрал большое количество информации против непокорных и норовистых, которые еще сопротивлялись ему в застенках Мура. Арнот Фор, Гаузия Клерг, Жоан Пеллисье, Гильельма Арзелье. Те, кому было еще что скрывать. Обе Раймонды делали все, что могли, чтобы отвертеться. Пейре узнавал, прислушиваясь к голосу нотариуса, читавшего со смешным прилежанием, образы из детства своей сестры – его собственного детства – но которые уже утратили всякий смысл. Имя своего отца. Лица матери, брата Гийома. Призрачное присутствие доброго человека Гийома Отье, словно бы окаменевшее от протокола. Раймонда хорошо выкрутилась. Она сумела умолчать о главном. А вот Раймонда Белот, старая воительница, явно могла превратить свою жизнь в долю огня.

Третью женщину звали Риксенда Отье. Она была вдовой Пейре Кортиля из Аску и дочерью Раймонда Отье – тех Отье, которые из Вайши, родственников добрых людей из Акса. Пейре, наконец, вспомнил, где он ее видел. Это было на ярмарке в Пючсерда, несколько лет назад, куда она пришла со своим сыном-пастухом, юным Пейре Кортилем, дружившим и работавшим вместе с Жоаном Маури, который пас с ним те же отары и вместе с ним почитал доброго человека Раймонда из Тулузы. Жоан часто навещал семью Кортилей из Аску. Конечно же, это он выдал несчастную Риксенду, которую через несколько дней арестовали в собственном доме и сразу же перевели в Памье.

Без вмешательства Жоана Риксенду никогда бы не побеспокоили.

 

- Пейре Маури, сын покойного Раймонда Маури из Монтайю…

Его вызвали последним. Атмосфера в зале стала невыносимой. Нагретая солнцем этого душного августовского вечера, отягощенная стараниями и упрямством этих двух десятков людей, которые часами, друг напротив друга, словно перетягивали канат труда и страха. Эта атмосфера, которая становилась тяжелой из-за дурного запаха греха и преступлений, в котором каждый должен был слышать знамение ада и проклятия. Непригодная для дыхания. По лицам тек пот, его вытирали тыльной стороной рукавов. Судьи пытались завоевать сознание кающихся. Следует вместе бороться, вести борьбу шаг за шагом, чтобы ад отступил. Чтобы установить и укоренить в сознании этих людей искупительную функцию Инквизиции. Триумф святой Церкви, католической и Римской.

Исповедь Пейре Маури теперь читал Мэтр Жоан Страбод. Своим бесцветным и шепелявым голосом пересказывал все то, что уже слышал. Он стоял один, перед двумя инквизиторами и их тусклым отрядом доминиканцев, со скрещенными руками, он слушал, и все сопротивлялся – но без всякой бравады – иногда он поднимал голову, и его усталый взгляд встречался с суровым взглядом высокого белого привидения в головном уборе с жемчугами, Монсеньора Памье, его епископа и инквизитора. Пейре был единственным из тех, кто давал показания, кто не пытался ни отрицать, ни утаивать своих грехов. Но на самом ли деле здесь читают его признания? Он все объяснил и изложил, как если бы ему нечего было скрывать. Он говорил много, проявляя добрую волю. Он просто рассказал Монсеньору о том, чем была его вера и кем были добрые люди, своими словами пастуха, своей памятью интеллигентного и убежденного верующего. Эта странная исповедь, которую монотонно читает нотариус, заверивший ее, звучит немного как живой ответ ереси торжествующей Церкви. Но кто осмелится это услышать в такой ощутимой атмосфере страха и отупения от жары конца дня? И все же в большой епископской зале Памье громко раздаются слова доброго человека Пейре из Акса. Его сына Жаума, юного святого. Слова сожженных. Ненавистных, проклятых навеки.

- Я скажу тебе причину, по которой нас называют еретиками. Это потому, что мир нас ненавидит… Ибо есть две Церкви. Одна бежит и прощает. Другая владеет и сдирает шкуру.

Но что за легкое дуновение человеческой печали пролетело над склоненными головами? У Раймонды Марти, Раймонды Белот, Риксенды Кортиль, может, у кого-то еще, появились слезы на глазах. А многие ощутили комок в горле.

Через два часа, уже поздним вечером, нотариус как раз начал зачитывать эпизод о бегстве в Рабастен Гильельмы Маури, сестры Пейре, в июне 1306 года, при подстрекательстве еретика Фелипа де Талайрака и братьев Гийома и Берната Белибастов, как тут внезапно Монсеньор Жак Фурнье решительным жестом прервал чтение. Сначала он повернулся к Монсеньору Жану дю Пра, потом вперил взгляд в кающегося, который стоял перед ним, незаметно переминаясь с ноги на ногу.

- Пейре Маури, Ваша исповедь очень длинная и обширная. Каждый из свидетелей, собравшихся здесь ее послушать, уже убедился в Вашей искренности. Вы, который хорошо знаете ее содержание, не хотите ли Вы прервать чтение? Готовы ли Вы подтвердить и заверить ее в таком состоянии, в каком она есть, и принести клятву в том, что тем самым Вы подтверждаете свои предыдущие признания, и тем самым заслужите наше прощение и отпущение грехов?

Тогда Пейре Маури улыбнулся инквизитору.

- Я только хотел как лучше, - сказал он.

 

На следующую ночь, в зловонной тьме залы для мужчин, что на первом этаже крепости Аламанс, Пейре Маури почувствовал, как кто-то схватил его за руку. Но это не был его брат Жоан, который спал тяжелым сном возле стены.

- Я хочу поговорить с тобой, - послышался шепот. – Мне нужно поговорить с тобой.

- Кто ты? - спросил Пейре, но тут же узнал этот голос.

Это был Гийом Травье, клирик из Вердена, который сегодня утром подтвердил свое признание в лжесвидетельстве и клеветнических доносах. Пейре молча встал, чтобы не разбудить своего брата, и увел несчастного как можно дальше от группы мужчин, спящих на каком-то подобии тюфяка в центре залы. К закрытой двери, ведущей к лестнице на башне.

- Я знаю, что ты не тот человек, который предаст, - продолжал Гийом Травье. – Это потому, что ты хороший человек, первый хороший человек, которого я встретил на протяжении столь долгого времени, и потому я хочу с тобой поговорить.

Они уселись на голой земле, которая была постоянно влажной и клейкой, прислонившись к двери. Ни один луч света не проникал в это место. Пейре все еще ничего не говорил. Этот человек очень тяжело дышал.

- По-настоящему, я хочу исповедаться перед тобой, - продолжал он. Потом, после некоторого молчания. – Я всего лишь грязь. Ты слышал признание, которое они у меня вырвали. Я провел свою жизнь как лжец. Я всегда искал во всем только собственную выгоду. Никогда никого не прощал. Всю свою жизнь я сеял вокруг себя зло. Ты знаешь кого-нибудь хуже? Один из невинных людей, на которого я донес, был сожжен как рецидивист. Пейре Меренс из Акса. Чем я рискую, если я буду говорить с тобой? Я знаю, что меня ожидает, и я это заслужил. Они меня опозорят, уничтожат мою тонзуру. Выставят меня к позорному столбу. А потом я закончу свою жизнь в Муре. Возможно, в кандалах. Так же, как и ты, еретик, который даже мухи никогда не обидел…

Пейре все молчал, но не сделал попытки отодвинуться. Тогда Гийом Травье жалобно вздохнул:

- Во всей моей мерзкой жизни был лишь один ясный и чистый образ, который оставался со мной с детства. Они бы осудили меня еще более жестоко, если бы я признался в этом Монсеньору. Но тебе я хочу сказать об этом. Если кто-нибудь в этом мире еще может меня простить, то только ты один, никто другой. Пейре Маури из Монтайю, выслушай меня.

То, что сказал тогда Гийом Травье, было очень просто и безмятежно. Это были воспоминания, которые унесли их обоих во времена юности. Это было в 1300 или 1301 году. Еще подростком, будущий клирик служил мальчиком в хору у своего родственника Гийома Гиляберта, кюре прихода Вердена. Много раз старый священник посылал его в Лордат, в дом нотариуса Арнота Тиссейра, с небольшими поручениями и подарками. Отнести хлеб, рыбный паштет. Но в одной из комнат дома нотариуса – ребенок был в этом уверен – находились таинственные гости. Однажды ему открыли двери и позволили войти. В комнате сидело трое мужчин, жителей Лордата, и старый человек с синими глазами, улыбнувшийся ему. «Добро пожаловать, сын мой…»

Пейре Маури вздрогнул. Он знал, о каком старом человеке тот говорит. В этой ночной тьме он положил руку на запястье клирика, предателя и лжесвидетеля, который продолжал дальше:

- Тогда Раймонд Сабатье из Лордата сказал мне: «Сын мой, вот господин, это святой, который сделает из тебя доброго христианина, если ты захочешь ему поверить».

- Это и был святой, - сказал, наконец, Пейре прерывающимся от чувств голосом. – Это был Мессер Пейре Отье.

- Это был добрый человек, - согласился человек Церкви. – Сразу же, как только они стали читать твою исповедь, я словно вновь услышал его голос. Из глубины моего невинного детства. Ты, в своем несчастье, имеешь больше шансов, чем я в своем. Значит, Бог на стороне еретиков? Мне кажется, что ты так и остался в этой невинности.

И Гийом Травье закончил свой простой рассказ. Раймонд Сабатье дал ему кусок благословленного хлеба, протянул ему бокал с вином – очень хорошим вином – он до сих пор это помнит, он тогда не особенно много и пил.

- И когда я ел этот хлеб и пил это вино, Пейре Отье взял книгу из бумаги в переплете из красной кожи, и держа ее открытою в руках, сказал мне такие слова: «Сын мой, ты должен стать человеком добрым и честным, и никогда не лгать, но сделаться добрым христианином», и другие добрые слова, которые я уже не помню.

Гийом Травье вздохнул в глубине ночи, в глубине такого отчаяния, какого Пейре не мог даже измерить.

- Всю свою жизнь я лгал. Я никогда не был ни добрым, ни честным. Своей ложью я послал человека на костер. Я не послушал еретика, который называл меня «сын мой» и который говорил мне, чтобы я был добрым и никогда не лгал. А ты, Пейре Маури, ты можешь простить меня от имени добрых людей?

Только на секунду Пейре подумал, не ловушка ли это шпиона Инквизиции, чтобы проверить искренность его отречения.

- Я не имею власти прощать, - мрачно ответил Пейре. – Только Отец Небесный может это сделать. И это Отец прощает, а добрые люди в этом мире изливали это прощение на других. Что мы теперь будем делать без добрых людей? Я не знаю. Западня князя мира сего захлопнулась для нас. Я сам нуждаюсь в том, кто бы меня простил. Брат, кто нас простит? Кто нас утешит? Брат, где наши добрые люди?

И в ночной темноте, сидя рядом с ним, этот человек заплакал.

guillelme: (Default)
 БОГДАН ИЛЬКИВ
51 ГОД, МАШИНИСТ АВТОДРЕЗИНЫ
СЕЛО ЩИРЕЦ (ЛЬВОВСКАЯ ОБЛАСТЬ)
УМЕР ЧЕРЕЗ ДВА ДНЯ ОТ РАНЕНМЙ, ПОЛУЧЕННЫХ 20 ФЕВРАЛЯ 2014 ГОДА.


«Пьем чай, едим печеньки, сидим тихенько», — сказал близким Богдан Илькив утром 19 февраля в ответ на вопрос,что он делает. «Он любил пошутить, но делал это с серьезным лицом. Так, что только люди, которые хорошо знали Богдана, понимали, что он смеется», — вспоминает сестра Героя Небесной Сотни Оксана Никонова.
20 февраля около 7:30 ему позвонила жена. Она слышала, как свистят пули и спросила, что происходит? Муж ответил, что не может сейчас говорить. Через полчаса, когда позвонила мама, он уже не отвечал. В 9:30 он сам позвонил жене и сказал: «Я тяжело ранен, вижу свои кишки и, наверно, не выживу».
Оксана говорит, что парни, видевшие, как ранило Богдана, рассказывали, что кровь била очень мощной струей. Он потерял более 5 литров крови в первый час ранения и еще почти литр — в госпитале. Когда его доставили в 17 больньницу, мужчина был в сознании. Он назвал свою фамилию, имя, отчество, год рождения. И уже через два дня умер.
Богдан был старшим ребенком в семье. Всегда помагал младшей сестре. Сейчас женщина тяжело переживает смерть брата. «Это как бы ты ночью выклюшишь свет в своем доме, но знаешь, где что стоит, за что можно удержаться рукой. Есть опора, и ты двигаешься спокойно, а когда ее не стало, рука проваливается, и ты не понимаешь, куда идешь», — с болем рассказывает она.
Брат был человеком не слова, а дела. Он жил по принципу «Кто, если не я?» Они с сестрой вместе ездили на Майдан в 2004-м. Оба хорошо помнили сильный энтузиазм и огромное разочарование, которое наступило потом. Однако, когда 11 декабря была попытка разгона активистов Евромайдана, он, не раздумывая, поехал в Киев.
Мужчина сразу же записался в Стрыйскую сотню. Постоянно дежурил на баррикадах, не стоял без дела. Но домашним сказал, что устроился около козака, который варит кулиш, и ждет, пока ему насыпят порцию. В беседах с близкими частенько хвалил женщин-волонтеров за активность и преданность делу.
Богдан ездил на Майдан трижды, в последний раз — 18 февраля. Их поезд задержали в Коростене. Родные втайне начали радоваться, что это надолго. Однако поезд с опозданием в несколько часов все же прибыл в столицу утром 19 февраля.
Когда Оксана спросила брата, имеет ли он хоть какую-то защиту, тот отшучивался, что каска на него не налазит, и он в трех кожухах. На вопрос где будет ночевать, Богдан ответил, что скорее всего нигде, потому что нет времени. Они патрулировали всю ночь. В 6 утра пошли немного отдохнуть, но почти сразу же их разбудили: «Атака! Нужны люди!»… И Богдан пошел навстречу пулям и смерти...
«Как потом оказалось, стреляли патронами очень крупного калибра, 7,62, со смещенным центром веса. У него всередине было месиво из костей и тканей. Копчика не было, прямой кишки тоже… Я не могла понять, как он прожил еще два дня»,— рассказывает сестра.
Она говорит, что в реанимации видела лицо израненного человека. Поэтому когда врачи позвали родных попрощаться с Богданом, женщина боялась открыть простыню и увидеть то же лицо. «Но я увидела, что он улыбается своей самой доброй, самой ніжной улыбкой. Он умирал счастливым. Наверное, их не зря назвали Небесной Сотней», — говорит она.
Помочь семье Героя Небесной Сотни можно по счету в Креди Агриколь Банке. Поучатель Илькив Ольга Владимировна, ПАТ "Креди Агриколь Банк",  ЄВРОПОДУ 2310606168, МФО 300614, личный счет № 26202501287452.
 
guillelme: (Default)
  Последняя декада апреля 2007 года. Город Острог

 Как я вижу по старым фотографиям, аномальное похолодание в апреле накрывает Украину с регулярностью раз в десятилетие. Тогда, правда, дело обошлось без снега, но достать зимние вещи, после того, как в начале месяца все ходили в рубашках без свитеров, жителям пришлось. В 2007 году на эти дни также приходилась Пасха. И мы с Кредентес и таксой Бертой решили попутешествовать по родной стране. Целью путешествия был избран город Острог. Он расположен не так далеко на северо-восток от Львова, но мы там никогда до этого не было, по причине отсутствия удобных поездов. Но место это настолько значимое, что каждый украинец должен «маст визит» Острог. Чем же так знаменит маленький (теперь) городок в Ровенской области?

Название Острог не имеет ничего общего с русским словом «острог», синонимом «тюрьмы» или «каторги». Фортифицированная бургада тысячного года была укреплена заостренными сверху колодами, которые назывались острогами. Город впервые упоминается в Ипатиевской летописи 1100 года. Когда внук Ярослава Мудрого Давид Игоревич ослепил князя Василька Ростиславовича, у него было отобрано престижное княжество Володимирское и отданы взамен Острог и городище Бильмаж. В общем, Ветичевский суд был прообразом Печерского райсуда города Киева.  Острог влачил неприметное существование на периферии Галицко-Волынского княжества, пока в 1340 году не стал собственностью князя Данила – первого в роду Острожских. Этот галицкий воитель (он победил польского короля Казимира ІІІ Великого) избрал тихий городишко своим престольным градом и взялся его укреплять. В конце XIV века Острог обзавелся каменными стенами и башнями. А посреди укреплений возвышался донжон замка князей Острожских, который дошел до наших дней и сейчас называется «Вежа Мурована».

К сожалению, ее мы сфотографировали плохо. Она видна фрагментарно на заднем плане

            Но это было только начало расцвета. Король Жигмунд Старый даровал в 1528 году Острогу Магдебургское право. Тогда-то город и расцвел. Были обновлены укрепления. С того времени сохранились две надбрамные башни – Татарская и Луцкая (мы были настолько тупыми, что не сфотографировали эти две достопримечательности). Сам замок князей Острожских тоже был перестроен в стиле Ренессанс. К этому периоду относится Круглая Башня.

Read more... )


 



 

guillelme: (Default)
 ГЛАВА 54

 

         ПАМЬЕ, 25 ИЮНЯ 1324 ГОДА -

АЛАМАНС, ИЮЛЬ 1324 ГОДА

 

С искренним сердцем и в непреклонной вере я отрекаюсь, проклинаю и отвращаюсь от означенных заблуждений и ереси и от всяких других заблуждений […]против святой Церкви; и я клянусь, что в будущем […], если я увижу какого-нибудь еретика или подозреваемого в ереси, то я выдам его этому святому учреждению, инквизитору или обычным властям местности, где я буду находиться…

Я, Галилео Галилей, я отрекаюсь, клянусь и обещаю, что буду делать все, что указано выше. В подтверждение чего я собственной рукой подписываю настоящий текст моего отречения, произнесенного мною слово в слово в Риме, в монастыре Минерва, в день 22 июня 1633 года.

 

Голос Монсеньора громыхал подобно грому. Теперь епископ и инквизитор Памье предстает перед тобою как прокурор Божий. Он обвиняет тебя. Громким и пронзительным голосом он перечисляет твои преступления. Позади него, вокруг него, все его помощники тоже встали, представляя собой словно молчаливый лес – лес из каменных монахов, повитых странным светом огромных факелов, которые, наконец, принесли. Тебе незнаком этот оранжевый свет, отбрасывающий такие черные тени. Даже дородная фигура Брата Гайларда де Помьес, пронизанная белым и черным в торжественном полумраке, выглядит грозной и суровой, зловещей, как занесенный для удара кулак. Пейре Маури из Монтайю. Ты уличен в ереси. Так свидетельствуют все факты о преступлении ереси, которые ясно и подробно изложены в твоей исповеди. Ты видел еретиков. Слушал их проповеди. Считал их добрыми людьми. Поклонялся им. Ел хлеб, благословленный ими. Верил во все заблуждения, которые они исповедовали. Более того, ты повторял и распространял эти заблуждения и втягивал других в эти верования. Верующий в еретиков и пособник ереси. Тяжкое, двойное преступление.

Read more... )
guillelme: (Default)

Вариант Гольдберга

 

Начинается все с того, что в комнате подпольного казино в Чикаго сидят несколько мафиози и один ботан. Последний, Генри Вимс, нежданно сорвал большой куш в сто тысяч долларов, робко выложив на стол прямой флэш. Но уйти с выигрышем ботану не дала мафия – у уе…нов так не принято. Вместо этого, вытрусив у победителя из карманов все фишки, его сбросили с крыши казино. Полет через тридцать этажей зафиксировала камера наружного слежения. Как и совершенно невероятную картину: пострадавший выполз из подвала, куда он с разгону влетел, и поплелся домой.

Малдер, увидев эту запись, тут же решил, что дело подпадает под Х-файлы, и уже на следующий день прилетел со Скалли в Чикаго. Спустившись в подвал, они поняли, почему жертва не разбилась в лепешку: она угодила в тележку с грязным бельем. Таким образом, Генри повезло дважды в этот день. С одним «но»: он потерял глаз. Правда, искусственный. Малдер раскопал и эту историю: оказывается, Генри побывал жертвой авиакатастрофы. Все пассажиры погибли, а он отделался потерей глаза. Выйти на Генри Вимса не составляло труда. Малдер просто навел справки, кто недавно заказывал новый искусственный глаз.

Оказывается, хронический везунчик занимал скромную должность администратора доходного дома. Он увлекается конструированием механизмов, работающих по принципу домино. И делает он это не для того только, чтобы повеселить соседского парнишку Ричи, который болеет опасной формой гепатита, но чтобы проверить свою жизненную теорию: в этом мире все рассчитано с максимальной точностью и, кроме того, существует равновесие «везение-невезение».

Но, несмотря на эту теорию, Генри напрочь отказывается давать показания против мафиози, сбросивших его с крыши. Малдер забывает ключ от машины в квартире Генри, и когда возвращается и звонит в дверь, слышит выстрелы. Оказывается, мафиози, узнав, что их жертва выжила, прислали к ней киллера: нехорошо ведь оставлять дело недоделанным. Но незавершенный гештальт так и остается незавершенным. Услышав звонок Малдера, киллер промахнулся, пуля срикошетила в вазу, осколок запутался в шнурок на ботинке киллера и подпрыгнул вверх, к вентилятору. Внезапно оказавшись верх тормашками, киллер дал дуба.

Везение? Малдер так не думает. Скалли меланхолически замечает, что Генри не плохо бы попробовать сыграть в лотерею. И Генри (совсем не семи пядей во лбу) решил воспользоваться этой идеей. Но продавец сказал, что выигрыш в сто тысяч долларов он будет получать партиями в течение длительного времени. Тогда Генри попросту выбросил выигрышный билет в урну. Его тут же вытащил случайный покупатель… и немедленно погиб под колесами грузовика.

Еще раз избежав покушения со стороны мафии (на этот раз пулю отбила металлическая фигня в нагрудном кармане Генри), он, наконец, решил раскрыть карты. $100000 ему нужны для Риччи, мальчика, больного гепатитом, которому необходима редкая группа крови для переливания.

Но мафия тоже пронюхала, зачем Генри нужны деньги. Когда Ричи увозят в клинику с осложнением, мафиози похищают его маму, чтобы приманить на нее, как на живца, Генри. Но удача сопутствует ему и дальше. Невероятными стечениями странных обстоятельств глава мафии погибает вследствие собственных преступных манипуляций. Но самой большой удачей является то, что кровь у него как раз той самой уникальной группы, которая нужна Ричи для полного выздоровления. 

guillelme: (pic#10866811)
 СЕРГЕЙ КЕМСКИЙ
32 ГОДА, ПОЛИТОЛОГ
ГОРОД КОРОСТЕНЬ (ЖИТОМИРСКАЯ ОБЛАСТЬ)
20 ФЕВРАЛЯ 2014 ГОДА БЫЛ УБИТ СНАЙПЕРОМ НА УЛИЦЕ ИНСТИТУТСКОЙ.
«На небо погляне вільна людина
З новими думками, творча, нестримна.
Ми стіни проб’ємо з міцного граніту,
Щоб тільки любов панувала у світі!», —
этими строчками заканчивается последний стих Героя Небесной Сотни Сергея Кемского. Он написал его 16-го февраля. 20-го был убит снайпером на улице Институтской.
Сергей родился в 1981 году в Керчи. Степень магистра политологии получил на философском факультете Львовского национального университета. Работал в Киеве сотрудником Института политических и экономических рисков и перспектив, писал статьи для «Украинской правды», газеты «День» и других изданий, переводил с английского, вел несколько интернет­проектов, слагал стихи. Любил заниматься спортом: плавал, катался на роликах, лыжах, ходил в горы. Очень много читал, любил Маяковского, Шекспира, Ахматову, Гете. Постоянно изучал историю Украины.
«Сергей — это человек-­философ. Один из тех, кто жил согласно собственным убеждениям, а не только разговорами про них. Это человек, для которого справедливость была прежде всего», — такими словами вспоминают Сергея близкие друзья.  
«Когда я услышала, что Янукович не подписал соглашение об ассоциации, то возмущенно сказала: «Представляешь? Все закончилось». А сын ответил: «Мама, все только начинается». На следующий день он поехал на Майдан», — вспоминает мама Сергея Тамара Гавриловна.
Сергей был там почти постоянно, несколько раз приезжал домой на пару дней. Что-то писал и вновь уезжал. В последний раз он был дома 15—16 февраля.
На Майдане он был сторонником ненасильственного сопротивления. Помагал в создании организаций взаимопомощи у Коростене, где проживал в последнее время, и на Майдане в Киеве.
Сергей выступал за прямую демократию, искал наиболее эффективные механизмы взаимопомощи, преодоления милицейского произвола, контроля за политиками и борьбы с коррупцией. Он был основателем и администратором ресурса «Кооперативное движение».
В своей статье «Слышишь, Майдан?» Сергей написал о задачах Майдана как постоянного инструмента прямой демократии и общественного контроля. Он предлагал ввести в Украине законы, по которым общественность путем местных или национальных референдумов может лишить должности любого чиновника. Сергей считал, что такие механизмы непосредственного народовластия станут гарантией того, что достижения Майдана не будут украдены политиками, а народу больше не нужно будет идти на жертвы.
Сергей акцентировал на соответствии закона про референдумы европейским стандартам, в частности, чтобы для инициирования референдума довольно было подписей 1—2% общества. «Я назвал бы это постоянно действующей люстрацией: очищение не од тех, кто когда-то где-то с кем-то сотрудничал, а од тех, кто теперь портит жизнь гражданам Украины», — говорил Сергей.
20  февраля 2014 года Сергей помагал выносить раненных на улице Институтской, где и был убит снайпером двумя выстрелами в шею. Его тело было перенесено активистами в отель «Козацкий», откуда доставлено на подворье Михайловского Золотоверхого монастыря.
Похоронили Сергея в селе Яблунец Житомирской области, откуда родом его родители. «Ребята с Майдана, приезжавшие на похороны, рассказали, что Сергей говорил: «Если начнут раздавать оружие, я первый поеду домой», — вспоминает Тамара Гавриловна. — Он был романтиком, идеалистом — такие люди становятся настоящими революционерами, каким он и стал… В жизни он был очень скромным, практиковал аскетический образ жизни, его никогда по-настоящему не интересовали материальные ценности. Он был спокойным человеком с искренней душой и добрым сердцем, часто улыбался…»
«У него на спине было где-то 9 родинок, как созвездие. Я все ему говорила, когда был маленьким: спина в звездочках. Выходит, эта звездочка так и полетела на небо», — плача, говорит мама Сергея.
«Ему не довелось жить в обществе, где произвол властей можно остановить мирным путем. Заставить политиков сейчас принять законы прямого народовластия — это долг для тех, кто хочет отблагодарить героев Небесной сотни и уберечь свой народ от будущих жертв», — считают друзья Сергея.
После похорон Сергея памятник Ленину в Коростене был демонтирован. Именем Сергея Кемского в Коростене планируют назвать улицу. Мэр и депутаты города Коростеня на проводах Сергея пообещали, что никогда не будут брать взятки…
Друзья и родственники Сергея Кемского обращаются к политикам, юристам, журналистам, политологам, общественным деятелям и всем, для кого важно дело Сергея, с просьбой о помощи в распространении информации, разработке и инициировании принятия соответствующих законов.
Помочь маме Героя Небесной Сотни Тамаре Гавриловне Кемской можно по карте ПриватБанка: № 5168 7572 0086 4082.
guillelme: (Default)

ГЛАВА 53

 

         ПАМЬЕ, 20-25 ИЮНЯ 1324 ГОДА

ДАЛЕЕ

 

Жоан сказал мне, что «святой Петр» из Морельи причинит мне зло, ибо этот «святой Петр», то есть еретик, принадлежит к дурной религии. Я ответил ему, что ничего не могу сделать, поскольку очень люблю его. Жоан мне сказал тогда: «Ты в конце концов доиграешься, что придет Несчастье». И мы заговорили о другом.

Показания Пейре Маури перед Жаком Фурнье, 25 июня 1324 года

 

- И он пришел от Отца, Тот, кто вернул нам память и показал нам в Своем Писании, как нам достичь Спасения и как нам вырваться из-под власти Сатаны. И Он пришел, Тот, кто указал нам дорогу к Спасению, из уст Его вышел Святой Дух. Он показал нам в Писании, что даже если мы покинули рай из-за гордыни и обмана дьявола, то сможем вернуться в небеса путем смирения, истины и веры…

Они все еще слушали слова доброго человека Жаума, юного святого, того, кто проповедовал для тебя в шуме ветра среди гор Арка и Буисса, а вдали виднелся серый силуэт Бюгараш, скрывающий белое сияние Канигу, когды вы вместе шли в Риу эн Валь. Цистерцианцы, доминиканцы, инквизиторы сошлись, чтобы осудить тебя, и они дают тебе говорить. Ты – свидетель, дающий в судебном порядке показания. Призванный исповедаться в преступлении ереси. И твои слова звучат под тяжелым сводом епископской залы в Памье. Они дают тебе говорить, они молчат, нотариусы записывают. Падение ангелов Божьих, летящих, словно дождь, в ветре, пронизывающем плато Лакамп - это всего лишь простая подробность преступления ереси.

Read more... )
guillelme: (pic#10866805)
 145. (5) Быстрота

 

Жил себе в штате Вирджиния такой послушный мальчик Тони Рид. И его жизнь была бы ничем не примечательна, если б он не сдружился с одноклассниками Максом Харденом и Честити Рэйнс. Те набили ему стрелку ночью в лесу Питсфилд, несмотря на знак "Вход запрещен". Тони очень боялся, но пришел на встречу. Сын шерифа Макс первым делом заставил Тони поклясться, что тот никогда не обмолвится о том, что он увидит. Однако стоило тому согласиться, как подъехал мент. Послушный мальчик испугался еще больше, ведь он влез на территорию частной собственности. Но его ужас увеличился в разы, когда он увидел, что помощник шерифа вмиг скончался от сильного удара в голову. В шоке Тони берет в руки фонарик, которым и вбили очки полицейского тому в затылок, и тем самым выдвигается на пост подозреваемого № 1. А его дружков и след простыл.

Read more... )
guillelme: (Default)
 ГЛАВА 52

 

         ПАМЬЕ, 20-25 ИЮНЯ 1324 ГОДА

 

Каковой Пейре, приведенный к престолу в Памье и дающий показания в судебном порядке в верхней епископской палате епископства Памье, перед Монсеньором епископом и Братом Гайлардом де Помьес, поклялся на четырех святых Евангелиях Божьих говорить чистую полную правду о преступлении ереси и всем остальном, что относится к ведению учреждения Инквизиции, как о себе самом – в качестве обвиняемого, так и о других – живых или мертвых – в качестве свидетеля.

Преамбула к показаниям Пейре Маури перед Жаком Фурнье, июнь 1324 года

 

Монсеньор не обманул твоих ожиданий. Он производил впечатление, когда желал того. Сразу было видно, что это человек жесткий и справедливый, как тебе и описывали. Способный послать человека на костер, но без ненависти, и даже с некоторой печалью. Просто потому, что, несмотря на все его попытки, ему не удалось привести человека к истинному покаянию – единственной дороге, ведущей к отпущению грехов. Или потому, что покаявшийся, к своему несчастью, по своей собственной воле, вновь впал в преступление ереси, которое уже было ему отпущено. Костер, обычно говорил Монсеньор, и гордился своей формулировкой, костер – это не наказание, это поражение. Всегда для него это было личным поражением, и такое решение он всегда принимал со скорбью. В Аламанс рассказывали, что даже видели, как он недавно плакал, когда должен был послать на костер нераскаявшихся вальденсов. И наоборот, он обладал неумолимой суровостью, зная, что только истинная любовь к ближнему выражается в его справедливых наказаниях, которые он назначает кающимся.

Read more... )

Profile

guillelme: (Default)
guillelme

August 2017

S M T W T F S
  12345
67891011 12
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 20th, 2017 01:53 am
Powered by Dreamwidth Studios